icon-star icon-cart icon-close icon-heart icon-info icon-pause icon-play icon-podcast icon-question icon-refresh icon-tile icon-users icon-user icon-search icon-lock icon-comment icon-like icon-not-like icon-plus article-placeholder article-plus-notepad article-star man-404 icon-danger icon-checked icon-article-edit icon-pen icon-fb icon-vk icon-tw icon-google
Елена Асвойнова-Травина
Психология

Что льзя, а что нельзя?

  • 524
  • 5

Что льзя, а что нельзя?

К
Как только ребенок научится захватывать предметы (а происходит это примерно в четырехмесячном возрасте), его встречает новый элемент жизни – слово «нельзя» (его антоним «льзя» мы давно потеряли в ходе развития русского языка, и вместо него употребляем слово «можно»). Чем старше человек, тем большее количество запретов его окружает и тем сложнее они становятся: сначала нельзя брать папины часы, потом – уходить гулять, не выучив уроки, потом… потом даже чувствовать некоторые вещи нельзя – например, влечение к чужой жене. Зачем нам все эти сложности? Почему мы даже самые естественные проявления (например, еду) окружаем какими-то ритуалами? И по какому признаку мы определяем, что можно, а что нельзя?

Как и все, что мы знаем, умеем, помним, мы еще в детстве перенимаем от взрослых, которые нас окружают – прежде всего, от родителей (если они есть). Чем раньше усвоено нами то или иное предписание, тем крепче оно «входит» в нашу психику. Например, люди, которым в детстве запрещали есть продукты, упавшие на пол, во взрослом состоянии испытывают отвращение к таким продуктам.

Происхождение запретов и предписаний разнообразно. Некоторые пришли из глубокой древности и имеют мифологическое, магическое происхождение, например, запрет мужчине поднимать руку на женщину – живую богиню, продолжательницу рода. Мистическое происхождение имеет благоговейное отношение к хлебу, в котором соединяются огонь, вода и вечно возрождающаяся сила – зерно, именно поэтому кусок хлеба нельзя выбросить (так же, как христианин не может просто выбросить скорлупу от освященного пасхального яйца – ее либо скармливают птицам, либо используют как удобрение).

Не все древние мифологические запреты пережили века – скажем, сегодня уже ни одна женщина не боится шить, вязать или выполнять другую «женскую работу» по пятницам, а когда-то наши предки боялись в этот день браться за прялку из страха перед гневом «матушки Пятницы» (славянской богини Макоши). На смену им пришли другие, которые могут показаться нам более осмысленными, но так было не всегда. Например, еще в XIV веке никто не считал, что неприлично есть руками или сморкаться в обшлаг рукава – это сейчас у нас вызывают отвращение подобные действия, поэтому запреты на них кажутся естественными. Древние греки не считали непристойным (pardon!) справлять нужду прямо на улице города… этот список можно продолжить, и даже сейчас список запретов варьируется от народа к народу.

Конечно, мы можем сказать, что в основе любого запрета лежит какое-то рациональное зерно: употребление в пищу свинины в условиях жаркого климата было небезопасно до изобретения холодильников, вилка помогает не испачкаться во время еды и т.п. Но представим себе ситуацию: брат с сестрой, уехав куда-нибудь на отдых, остались наедине и предались друг с другом любовным играм… отвратительно! Мы будем испытывать отвращение к такому поведению, даже если в результате его не наступила беременность, если оно не привело к конфликту в семье – словом, никто не пострадал. Нельзя даже не потому, что нарушение может иметь последствия – «нельзя и все!»

Примечательно, что к формированию представлений о том, что можно, и что нельзя, способен не только человек, но и другие высшие приматы. Ученым даже удавалось создавать у шимпанзе запреты искусственно. Широко известен эксперимент, в котором несколько шимпанзе сажали в клетку, подвешивали там соблазнительное угощение, но как только кто-то пытался его взять, обливали водой из шланга – не только «виновного», но и всех обезьян. Нескольких повторений было достаточно, чтобы обезьянки начали «применять строгие меры» к «несознательным товарищам». Затем одну из обезьян заменили, ничего не подозревающий новичок полез за угощением – и был немедленно остановлен новыми соседями. Через некоторое время он усвоил запрет, несмотря на то, что из шланга уже никого не поливали. Так ученые постепенно заменяли одну обезьяну за другой, и в конце концов, в клетке не осталось ни одного животного, которое помнило бы наказание в виде «холодного душа» – тем не менее, обезьяны продолжали неукоснительно соблюдать запрет.

Такая картина наводит на мысль, что наличие запретов, общих для всех членов группы, играет еще какую-то роль, помимо ограждения от опасных и вредных действий. Следование запретам – это мощный сплачивающий фактор, один из аспектов принадлежности к группе. Например, недавно врач запретил мне воздерживаться от мясной пищи – и во время ближайшего поста я поймала себя на том, что не имея возможности соблюдать запрет на скоромную пищу в полной мере, я не чувствую себя полноценной христианкой. Не то, чтобы я не понимала духовного смысла поста или ставила во главу угла его пищевую составляющую – но невозможность подчиняться запретам изрядно «бьет» по чувству групповой принадлежности.

В целом можно сказать, что правила, регламентирующие дозволенное и не дозволенное – это и есть те самые групповые нормы, которые делают «сборище приматов» социальной группой. Группа это может быть любой – от семьи до народа и нации. Вот почему мы держимся за традиционные запреты, вот почему так опасно их отменять.

Закономерность, по которой отменяются запреты, известна как «окно Овертона» (по имени ученого, сформулировавшего эту модель). Изменение отношения в обществе к тому или иному явлению происходит по такой схеме: «немыслимо – радикально – приемлемо – разумно – популярно – правило». Прямо-таки на наших глазах по такой схеме изменилось отношение к внебрачному сожительству, абортам, гомосексуализму… «Окно Овертона» может двигаться и в противоположном направлении – например, для наших далеких первобытных предков убить старика, который больше не может охотиться, было правилом, сейчас это для нас немыслимо… хорошо это или плохо?

Система запретов и предписаний не может оставаться «высеченной в камне» раз и навсегда – она меняется вместе с обществом. Будь это не так, наша судьба до сих пор определялась бы принадлежностью к сословию, брак – решением родителей, женщинам до сих пор запрещали бы не только носить брюки, но и голосовать на выборах… Но к любой замене «нельзя» на «льзя» надо подходить очень осторожно, причем не только на уровне общества, но и на уровне личности. Самая опасная фраза, которую каждый из нас может сказать себе – это «ну и что?». Ну и что, если я позволю коллеге проводить меня домой… пригласить в кафе после работы… пригласить в гости… и вот уже распалась семья, непоправимо изломана судьба мужа и психика детей – а начиналось все с невинного, в общем-то, действия.

Регламентация дозволенного и недозволенного делает стадо обществом, а примата – Человеком, «социальным животным». И потому каждый, кто «запускает» окно Овертона, должен знать, что очередное движение этого «окна» может снести голову ему самому. Если сегодня вы считаете, что сделать эвтаназию вашей прикованной к постели бабушке было бы «разумно», возможно, лет через пятьдесят вас уже никто не будет спрашивать, хотите вы умирать раньше времени или нет. И винить в этом будет некого – вам же так хотелось перевести это «нельзя» в категорию «льзя»!

spe
Юлия Дворникова

Очень неоднозначные чувства по прочтению статьи... Сама статья весьма и весьма интересна!

deb
Светлана Осс (Тапчик)

Помнится раньше, в советское время, была сценка двух клоунов про "льзя" и "нельзя". Там активно высмеивали абсолютное "нельзя", а когда второй клоун спросил: а что ЛЬЗЯ? Ему ответил первый клоун довольно: НИЧЕГО. Смешно было видеть этих чудиков, четко подметивших больное место общества.

Вам необходимо или зарегистрироваться, чтобы оставлять комментарии
выбор читателя

Выбор читателя

16+